Гнездо

Дядюшка Пемзя вышел из базара и направился в сторону озера. Пошел по тропинке вниз по склону. Там на берегу росли кусты… Он зашел в них, чтобы справить нужду. Когда выходил из кустов, он задел ветку. А на ветке было гнездо, и яйца попадали оттуда на траву.

- Ой, йо майо! - тихо воскликнул Дядюшка Пемзя.

Стал подбирать яйца. Сложил их аккуратно в гнездо. Вроде бы всё стало ништяк. Яйца были в целости и сохранности. И он пошел в деревню.

По дороге он задумался о яицах. Но мысли были тяжелы и бесполезны… Он перестал думать, пришел на базар, включил там музыку. Плясал, пил воду, ел гугужо.

Вечером он с приятной усталостью пришел в сад, лег на гамак. Смотрел на звезды какое-то время. Потом заснул. И ему приснились прекрасные птицы. Они пели песни. И Дядюшка Пемзя как обычно путешествовал по волнам, по вибрациям этих песен. На этот раз он видел птиц, которых слушал. И это было прекрасное зрелище. Просто не передать.

И эти птицы вылупились из яиц из того самого гнезда на той самой ветке, которую Дядюшка Пемзя задел. Они сами ему об этом пропели.

Дядюшка Пемзя проснулся. Отголоски сна всё еще занимали его сознание… Он встал с гамака и походил по саду. Еще была ночь. Звезды мерцали глубоко во вселенной, как бы подмигивая Дядюшке Пемзе. Дядюшка Пемзя вышел в поле. Пошел по полю просто так, никуда.

Ноги его привели к огромному камню. Уже светало. По полю стелился туман. Солнце медленно выползало из-за горизонта. Дядюшка Пемзя забрался на камень. Сел на него и смотрел на рассвет. Поле наполнялось светом, просыпалось, оживало. Туман поднимался. Потом подул медленный ветер, и туман улетел… Дядюшка Пемзя сидел на камне и дышал.

Запели птицы. Те самые птицы, которые вылупились из того самого гнезда! Он слушал их. Улыбался. Это были особенные птицы. Они сказали, что полетят в Рышняпию.

 Дядюшка Пемзя тогда в кустах дотронулся до них, как бы передал им некий импульс, послание. Он выбрал этих птиц для того, что бы они улетели в Рышняпию.

Дядюшка Пемзя слушал их прощальный сигнал. Последнюю песню на этой земле. Они пролетали над головой Дядюшки Пемзи, и улетели в Рышняпию, оставив после себя неизгладимое эхо, которое услышали местные птицы. Они подхватили его и пели по новому, открывая новые горизонты для Дядюшки Пемзи и для всех тех, кто мог их слышать.

Тепло

Гном нашел бутылку со странной жидкостью. Принес ее в дом, и вылил в ведро. И жидкость начала играть.

В зеленовато-синей жидкости плавало нечто белое, похожее на шарик. Оно меняло форму, и вообще, было похоже на что угодно. Гном любовался этой игрой. Наслаждался формами. И Дядюшка Пемзя тоже. Белое образование то растворялось в жидкости, то выныривало, подпрыгивало. Гном при этом немного вздрагивал, боялся, что оно выпрыгнет из ведра. И так продолжалось долго. Гном и Дядюшка Пемзя недоумевали, что вообще происходит.

- Может отнесем на базар, покажем другим, - предложил Дядюшка Пемзя.
- Ну, давай, - сказал Гном.

И они понесли ведро на базар. Пришли на базар. Людей было много. Гном поставил ведро на стул и громко сказал: 

- Леди и джентльмены! Только взгляните на это чудо!

Все увидели ведро. Многие не поняли, что вообще хочет показать Гном. Но когда подошли поближе, увидели это чудо. И в один голос сказали: "Ваааау!"

Все долго стояли и дивились этому чуду. В ведре по прежнему играла жидкость, создавая различные формы с белым образованием в ней. Это завораживало. Людей скопилось больше, все лезли друг на друга. Кому-то ведь не было видно. Люди подошли слишком близко, и могли опрокинуть ведро.

- Эй! Полегче, братцы! - сказал Дядюшка Пемзя, отталкивая людей от ведра. 
- Нам не видно! - кричали люди на периферии круга из людей.

Дядюшка Пемзя не смог всех удержать. Гном тоже пытался. Но ведро они опрокинули. Жидкость разлилась. И только тогда все расступились. Жидкость заполнила некоторое пространство. Гном и Дядюшка Пемзя стояли в этой жидкости. Гном схватился за голову.

- Нет нет нет! Что вы наделали… - запричитал он.

Жидкость уже не играла. А нечто белое трепыхалось в ней на земле. Оно угасало. Гнома охватила глубокая печаль. Гном упал на колени, намочил свои штаны… Он протянул руки к белому комочку. Теперь никаких форм он не создавал.

- Да ладно, Гном, это всего лишь жидкость. 
- Но я люблю его! - дрожащим голосом промолвил Гном.

Он осторожно взял этот комочек в руки. Теперь это был просто шарик. Он был очень легкий, не имел веса почти. Но Гном ощущал его тепло. И это тепло угасало.

- Что вы наделали! - завопил он.

Все замолчали. Весь базар затих. Гном упал всем телом в разлитую жидкость. Шарик выпал из рук и растворился в ней навсегда.

- Да ладно, Гном… - откуда-то послышался голос Дядюшки Пемзи.

Гном мокрый лежал на земле. Весь мир исчез для него. Он только слышал голос Дядюшки Пемзи. Толпа немного разбрелась, кажется. Дышать стало легче. Гном трогал мокрую землю. Он чувствовал жидкость. Шарика больше не было. Но жидкость оставалась, и она была живая. Гном ощущал эту жизнь, и это его успокоило. Шарик всё меньше и меньше занимал его внимание. Пропитанная жидкостью рубашка и штаны согревали его знакомым теплом.

Гном приподнялся. Появился мир вокруг. Люди ходили от прилавка к прилавку, что-то смотрели, выбирали. Кто-то просто ходил, расхаживал... Дядюшка Пемзя стоял рядом и что-то ел.

- Да ладно, Гном, хватит валятся. Может музыку включить? - сказал Дядюшка Пемзя. 
- Музыку? - тихо спросил Гном.

Гном медленно встал на ноги. Расправил свою мокрую рубашку, огляделся. Посмотрел под ноги. Жидкость почти впиталась в землю. Гном долго смотрел на травинки, камешки… Что-то созерцал. Иногда его посещали какие-то мутные воспоминания о каких-то формах, о всплесках энергии… Не совсем понимал, что же с ним произошло. Но сейчас он просто созерцал землю.

А Дядюшка Пемзя созерцал базар. Потом пошел к колонкам и подключил к ним приемник бесконечной музыки. Музыка заиграла. Все стали подплясывать. Пошла вибрация по земле. Гном взбодрился, освежился. Стал свежим, радостным. Мир стал как-то свеж и красочен. И Гном пустился в пляс.

Пришел Кот. Пришел Дед. Подруга принесла печенье. Собака весело улыбалась, а ее хозяин - сосед Гнома сидел в базарном кресле и курил трубку.

То тепло, что было в Гноме, растеклось по базару. Гном видел это во всех, кто был здесь. Все купались в этом. И улыбка расплывалась на лице.

А Кот мурчал.

Колесо

Дядюшка Пемзя вышел из сарая, взяв с собой колесо. Пошел к дому Гнома. А в доме сидел Дед, и попивал чаёк. А Гном был за домом, разговаривал с соседом.

Дядюшка Пемзя запустил колесо, и оно покатилось по дороге. А сам побежал за колесом. Бежит такой, смеется. Гном посмотрел ему вслед, покачал головой, пошел в дом. А в доме Дед допивал чай. Гном сказал:

- Хочешь еще чаю? 
- Ну, давай, - сказал Дед.

Гном налил чаю Деду. Так и сидели они, попивали чай. А Дядюшка Пемзя где-то с колесом носился по деревне.

И вот, колесо выехало за пределы деревни. Дядюшка Пемзя побежал за ним. А оно в поле укатило, упало там где-то в травах высоких. Дядюшка Пемзя искал колесо, но так и не нашел. Так и день прошел. И Дядюшка Пемзя на базар пошел. Включил там музыку, и забыл про колесо.

Колесо лежало в поле долгие годы. Заросло, заржавело. Уже Гнома и Дядюшки Пемзи в этом мире не стало, потому что они в Рышняпию ушли. А колесо так и лежало.

Как Гном в Кесраикны пошел

Гном подобрал маленький камешек и положил в кармашек своей жилетки, что купил на базаре.

Шел Гном широкой тропой, а тропа эта лежала через высокий лес, что рос в двух-трех днях ходьбы от деревни. И шел Гном в Кесраикны. Потому что его позвали. А до Кесраикн вообще две недели ходьбы. Поэтому Гном позаботился о мешке с припасами, едой, водой. Шел он один, без Дядюшки Пемзи. Дядюшка Пемзя остался с Дедом, помогал ему картошку садить.

Шел Гном, шел. Вышел из леса, пошел через поле, взобрался на холм. А за холмом были заросли высокой травы. Трава стелилась по ветру. А ветер нагонял на Гном дурман этой травы. И Гном прибалдел. И пошел Гном через траву. Продирался. Ну, и, заблудился там. Упал там где-то. Лежал в этой мягкой дурманящей траве, смотрел как облака проплывают.

Он так и не дошел до Кесраикн. А там его ждали. Послали разведовательную собаку. Типа, пусть разведует, где Гном.

Собака дошла до поля с дураманящей травой. Ходила по траве. Учуяла Гнома, но не могла его найти. Чувствует, что Гном здесь, но найти не может. Дурман-трава перекрывает запах Гнома. Собака не может его локализовать. А для этого нужен запах. Но собака чует Гнома не запахом, а чем-то другим. А это другое не дает локализацию. Только глобализацию, естьность, данность…

Собака решила не блуждать по траве. Залезла на холм. Холмов, благо, было много. Издала собака громкий клич там. И услышал Гном ее. Пошел на клич.

Собака замолчала, но клич продолжался. И вообще все звуки продолжались, будто время растягивалось. Пение птиц, шорохи, стрекотание кузнечиков... Гном офигевал. Но он знал, что собака зовёт его. И надо идти в Кесраикны, ведь его там ждут. Он пошел на зов. Этот зов почти перекрывали другие звуки. Но он выделил этот зов вниманием. Шел на него.

Шел он, шел и вышел из травы. Собака увидела его, завиляла хвостом, высунула язык. Обрадовалась, короче. Спустилась с холма. Гном почесал ее за ушком. И пошли они в Кесраикны.