Неназванный аромат

На большом поле в цветке разливалось море. И в море плавал Гном. Плескался у берега. На берегу сидел Дядюшка и смотрел на море. Рядом по песку ходил Дед.
Он смотрел на песок, собирал песок в ладони, и высыпал песок на песок. Короче, занимался песочными делами. А Гном водными делами: плавал на небольшой глубине, плескался, хлопал ладонями по воде, собирал воду в ладони и выливал обратно в воду.
А Дядюшка пемзя сидел на большом камне. Такие камни большая редкость на этом берегу. Вот, Гном, Дед и Дядюшка шли по берегу, и нашли камень. И занялись этими делами. Только Дядюшка Пемзя ничем не занимался, потому-что он был ни кем в своей несвойственной никчемности. И это хорошо. Потому-что птица пропела песню на восходе Галактики. И среди миллиардов звезд Дядюшка разглядел там Рышняпию космическим зрением.
Из Рышняпии он вышел Дядюшкой Пемзей, а вернулся Дядюшкой. О чем он и оповестил Гнома, когда они туда прибыли через много лет спустя после песочно-морских дел. Эти дела были ярким воспоминанием Дядюшки.
А Пемзя был преходящим. Он приходил к камню, сидел на нём и уходил. Приходил на базар, потом уходил. Приходил в дом Гнома, или Деда, и уходил в лес, или в сад. И На Гамаке в саду лежал.
Не все в деревне называли его Пемзей. Вот и получалось, что Пемзя вроде бы есть, но для некоторых его нет. Скорее есть просто Дядюшка, чем Пемзя. И Дядюшка вдыхал аромат цветка на большом поле, и в цветке разливалось море. И в море плавал Гном.
- Эй! - крикнул Дед. - ты еще долго там пурзаться будешь?
- Что? - послышался отдаленный голос Гнома из морских вод.
- Надо пойти собрать дров для костра, может поможешь мне? - прокричал Дед.
- Да! Щас выду..! - прозвучало со стороны Гнома.
Далее Гном медленно выходил из воды на берег. Долго брел в водах по колено. Вода нежно щекотала коленки. Далее Гном выходил на сушу и обтекал. Вода капала с его бороды и длинных волос. И Гном обсыхал. Наконец, он подошел к Деду.
- Я тебя уже заждался, - сказал Дед. - долго шел.
- Да не долго... - сказал Гном.
- Ладно пошли собирать хворост.
И Гном с Дедом двинулись в лес собирать хворост. Вечером развели костер рядом с зарослями на берегу. Сидели у костра, грелись. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и всходила Галактика. Дядюшка Пемзя всматривался в миллиарды звезд. Глаза его были закрыты, он смотрел космическим зрением.
Гном и Дед молчали. Не о чем было теперь говорить. Когда они шли из Рогихикн к морю, наговорились вдоволь. Теперь только перекидывались несколькими фразами. И эти фразы были прекрасными. Не такими обычными как раньше. Но всё же иногда спонтанно вырывались потоки фраз из чрева Гнома и Деда. Дядюшка Пемзя же в своей свойственной манере разговаривал мало. На самом деле это не так важно: много говоришь или мало. Это как и преходящий Гном. Приходит на базар. Бывает, пляшет под музыку. А бывает, постоит просто или посидит на кресле базарном... Чай попьет. И уходит с базара.
А Галактика восходит. И в эти странные дни, когда цветок благоухает не названным ароматом. Дядюшка его вдыхает и смотрит на Рышняпию, и видит там себя. И там, к великому удивлению Гнома, Дяюшка, оказывается, вообще не выходил из Рышняпии.
Там в землях Девы в беседе с Гномом он сказал:
- Меня не было в Рогихикнах.
- Как так не было? - сказал Гном. - я же пришел с тобой в Рышняпию?
- Ты помнишь, как ты пришел? - сказал Дядюшка.
Гном почесал голову.
- Да, я же.. Постой. Я просто встретил тебя здесь. Я не знаю, как мы перемещались.
- Вот именно. Возможно, ты перемещался. Но я всегда был здесь. Я пришел в земли Девы чтобы встретить тебя.
- А Рогихикны ты помнишь? - сказал Гном.
- Помню лишь некоторые эпизоды. Но, это не мои воспоминания. Я всегда был здесь, Гном.
- Но.., ты же Дядюшка Пемзя?
Дядюшка немного помолчал. Потом сказал:
- Пемзя - это песня. Рогихикны и Кесраикны это тоже песня. Я всего лишь слышал песни о них.
- Какие такие песни?
- Идем покажу, - сказал Дядюшка.
Они вышли из каких-то зарослей в большое поле. Через тонкую пелену облаков слегка просачивались лучи солнца. На поле росли цветы. Дядюшка повел Гнома через высокие травы. Гном был в шортах и травы щекотали ему коленки. Они подошли к небольшому скоплению цветов.
Дядюшка показал ему цветок.
- Вот смотри. Видишь эти ячейки в цветке? Они выстраиваются как бы в такой узор. Ты на него смотришь, и одновременно можешь замечать и не замечать этот узор.
- А как пахнут! - восхитился Гном, нагнулся ближе к цветку и коснулся его носом.
- Это неназванный аромат, - сказал Дядюшка.
- Неназванный?
- Да. Тут вся фишка в том, что цветы эти имеют название. Но этот аромат будто не принадлежит этим цветам.
- А как цветы называются?
- Мурашки, - сказал Дядюшка.
- В Рогихикнах я где-то слышал такое же слово. Но, я что-то позабыл, что оно означает у нас. Ну явно не цветы...
- Это не особенно важно. Мне очень понравились эти цветы. Здесь они особенные, и пахнут по особенному. Я подолгу сидел здесь, слушал птиц. И в птичьих песнях стал что-то различать. Песни стали как-бы обволакивать, преображаться в новые неслыханные формы... Так я погрузился в формы и услышал про Рогихикны. Это было и слушание, и видение. Я слушал и видел, и так-же в этом видении рождались неслыханные песни, не рышняпские. И прочие вибрации и чувства. В памяти моей лишь обрывки этих снов, эпизоды.
Гном сидел в травах с цветами. Пелена облаков медленно рассеивалась и лучи света вступали в свою полную силу. Запели птицы. В воздухе царил не названный аромат мурашек. Гном еще раз взглянул на узор ячеек цветка. И тут Гнома накрыло. Он услышал птиц, и песни раскрыли для него свои глубины. Гном слышал и видел, как Дядюшка. И был Гномом, как Дядюшка Пемзя.
Гном обнаружил, что сидит на берегу моря на песке. А Дядюшка Пемзя на камне. Где-то рядом ходит Дед, собирает песок в ладони и высыпает на песок...
Гном почувствовал, что здесь что-то изменилось. Он чувствовал не названный аромат цветов, хотя цветов рядом не было. Краски стали ярче, а море шептало песню, и казалось в этом шепоте слышны были песни птиц.
- Ты это чувствуешь, Дядюшка? - с волнением в голосе сказал Гном и покрылся мурашками.
- Да, - сказал Дядюшка и заулыбался.
- Мы в Рышняпии! - воскликнул Гном.
Он вскочил и побежал по берегу крича: "Мы в Рышняпии!" И эхо этого возгласа разносилось птичьими песнями, а ветер с моря приносил неназванный аромат.
- Что это с ним? - сказал Дед.
- Это птицы! - сказал Дядюшка и рассмеялся.
Гном испытывал великую радость. Смеясь и крича он побежал в воду. Стал плескаться там. Занялся морскими делами. Окунулся... И вынырнул из цветка на цветочном поле. Рядом сидел Дядюшка Пемзя. Солнце грело их головы и бороды. Гном вскочил на ноги, но его слегка повело..
- Присядь, чувак. После этого некоторое время сложно передвигаться, - сказал Дядюшка Пемзя.
Гном присел на травы. Сидел в безмолвии полном, лишь наполненный ароматом. А потом задумался.
- Так, если в том мире, там где Рогихикны, ты - песня, я - песня. Здесь ты - Дядюшка. Но кто же здесь я?
Дядюшка Пемзя сказал:
- Пребывая в землях Девы, я понял что почти не возможно отправиться со своим телом на очень далекие галактические расстояния и прийти, например, в Рогихикны. А Рогихикны и Кесраикны где-то там. А там - это о-очень далеко.
И Дядюшка Пемзя посмотрел в голубое небо, по которому проплывали тонкие перьевые облака.
- Здесь в Рышняпии мы, наверное, допустили великую глупость, запустив машины людьми в небо, отправив их в глубины далекие навсегда... А я пришел сюда к цветам. И посетил твой мир, никуда не отправляясь. Но если ты, как песня, пришел сюда, то вся Галактика - это мурчание Кота.
И тут Гном просто взорвался хохотом. Смеялся долго. Смеялся и плакал. Упал на травы. Небо стало фиолетовым. Все звуки обострились и дополняли песни птиц. А птицы заливались. Песни вновь вернули его к морю. Гном вынырнул из вод, и услышал голос Деда с берега:
- Эй! Ты еще долго пурзаться будешь? Помоги мне с хворостом!
- Да, щас выду! - крикнул Гном и направился к берегу.
Гном шел к берегу в воде по колено. Вода плескалась и щекотала коленки. Одновременно же с этим, Гном шел и по цветочну полю в шортах, рядом с Дядюшкой. Шел в безмолвии полном, лишь наполненный любовью.
Выходил из воды и обтекал. Капли падали с бороды и волос на песок. И тело оставляло мокрые следы на песке. Так он обсыхал, шел к Деду и слушал мурчание Кота.
Кот мурчал на базаре, и вся Галактика вибрировала с ним в унисон. И Гном вибрировал, и в Рышняпии, и у моря, и в Рогихикнах, и в Кесраикнах.
Гном и Дядюшка покинули цветочное поле и вошли в лес. В лесу Гном сказал:
- Дядюшка, а ты тоже песня?
- Я с песней вышел из Маяндерксиса. Поэтому меня звали Пемзя. С песней я вошел в Рогихикны. Но я оставил песню там, теперь я просто Дядюшка. Всегда был Дядюшкой. И со мной лишь мурчание Кота.
- Со мной тоже, - сказал Гном. - я слышу мурчание. А что мне делать со своей песней?
- Пусть она звучит. Где нибудь она останется.
Тут Гном вспомнил про море. Вернее, он знал что все еще у моря, хотя был здесь в Рышняпии.
- Стой, а кто тогда остался у моря?
- Ну, песня же осталась у моря, - сказал Дядюшка и заулыбался.
- А кто я?
- Сам посмотри, - сказал Дядюшка. - Только ты сам можешь увидеть.
Они замолчали. Гном слушал мурчание. Чувствовал, как вибрирует с мурчанием.
А песня Гнома осталась у моря, но и здесь в Рышняпии она тоже звучала, как радио. И чем дольше Гном находился в рышняпских землях Девы, тем более нереальной становилась эта песня. А, Рогихикны и Кесраикны казались сном. Или песней во сне. Всё, как и говорил Дядюшка. Тоже самое было и для него.
Гном и Дядюшка перемещались по землям, жгли костры вечерами, а ночами смотрели на галактику космическим зрением.
У костра, Гнома посещали обрывки воспоминаний. Он вспоминал Деда. А Дед не вспоминал его. Ведь, Гном как песня остался в Рогихикнах, и был рядом с Дедом. И Дед был рад, только Подругу ждал. Пемзя так-же остался в деревне. Они так же продолжали ходить на базар, пить чай. Танцевали, слушали музыку. Единственно, Гном после водных-морских дел услышал птиц, и они больше не покидали его. И сам стал меньше заморачиваться по пустякам. А Дядюшка как был Пемзей так и остался в этом мире, слушал птиц и музыку. Но Дядюшка знал, что он в Рышняпии. Гном тоже знал, но иногда забывал.

В тени широкого дерева

В тени широкого дерева сидел Гном. А в свете солнца грел свою бороду Дядюшка Пемзя. Птицы садились на ветки, пели песни, и не пели. Кот мурчал. А Подруга пекла печенье в деревне.
В тени широкого облака сидели Гном и Дядюшка Пемзя на травке рядом с деревом. Облако проплывало над их головами. И в свете широкого солнца они грелись, и солнечное чувство посетило Гнома. Он лег на траву и закрыл глаза. Говорить ему не хотелось. Но раньше он говорил много. Много слов вытекло за всё это время.
Птицы начали петь. Дядюшка Пемзя погрузился в песни. А Кот встал, потянулся, и тихонько пошел в деревню. В деревне он встретил Подругу. Она несла печенье. Кот посмотрел в ее ясные глаза и создал мурчание. Подруга погладила Кота и пошла дальше. А дальше был базар. А на базаре были люди. Люди ходили туда сюда. Подруга раздала всем печенье, потом пошла в поле к Гному и Дядюшке Пемзе. А на базар пришел Дед. Он подошел к Жижагундо.
- Эй, Жижагундо, ты Подругу видел? - сказал он.
- Да, - сказал Жижагундо. - она ушла в поле.
Дед пошел в поле. Шел шел, а Подругу так и не нашел. Остановился, покружился и в деревню пошел. А подруга была в тени широкого дерева вместе с Гномом и Дядюшкой. Она сказала:
- Хэй.
- Хэй, - сказал Гном.
Дядюшка Пемзя ничего не сказал, он был погружен в песни.
- Я сегодня выпила молоко, и оно теперь имеет новый аромат, - начала говорить Подруга.
- Я не пил еще, - сказал Гном. - можешь описать аромат?
- Могу, - кивнула она. - Когда ты собираешь цветы в поле за холмами, ты чувствуешь их. Ароматы разные, и они сливаются. И еще это как волны. Как... Как эта музыка из устройства, которое носит с собой Дядюшка. Мы все слышим, как одна мелодия сменяет другую. На поле в некоторых местах они перекликаются. У молока обычно всегда была одна и та же мелодия, но сегодня было что-то необычное, как в поле с цветами за холмами..
- Ну, корова же в деревне одна, - сказал Гном.
- Одна.
Они замолчали. И молчали долго. Гном представлял вкус и аромат молока. И захотел его попробовать.
- Я хочу попробовать сегодняшнее молоко, - сказал Гном.
- Ну тогда пошли на базар, - сказала Подруга.
Она встали и пошли в деревню. Солнце грело их головы, и по всюду было стрекотание кузнечиков. Они медленно шли через высокие травы.
Пришли на базар. А на базаре Дед. Он подошел к ним.
- Хэй, - сказал он.
- Хэй! - сказали они.
- Молоко еще есть на базаре? - поинтересовался Гном.
Дед молча указал рукой на Соседа с собакой. Гном подошел к Соседу.
- Хэй! - сказал Гном.
- Хэй, - сказал Сосед.
- Налей, пожалуйста, молока.
Сосед налил молока в сосуд и подал его Гному. Гном прикоснулся губами к молоку. Не успел сделать первый глоток, как новый аромат тут же проник в его нос. И в голове появилось сияние. Потом головы не стало, как и не стало самого Гнома. Но Сосед со своей стороны видел его. Собака посмотрела на Гнома, высунула язык, и дышала. А вместо Гнома было то, что не совсем попадало под описание Подругой. Здесь была некоторая мягкость, уют, тепло. Так же была шершавость, как бархат, но текстура более масштабная. Из дали это был бархат, а вблизи это горы, холмы, овраги.. И русла, по которым течет поток. Затем поток вливается в невидимый бесформенный сосуд, а далее выливается во всех направлениях, вращаясь, танцуя... Распадается на нити. А нити всё продолжаются и продолжаются, переплетаются, скатываются в клубки. А клубки вращаются вокруг того бесформенного сосуда, в котором раньше было молоко. Гном держал этот сосуд и офигевал. А сосед захихикал.
- Офигеть! - сказал Гном. - что это за чашка такая?
- Чашка? - переспросил Сосед. - я впервые слышу это слово.
- А ну да.. - сказал Гном, почесал голову, вспомнив что у Соседа набор слов немного отличался.
Голова вернулась, Гном обнаружил, что вернулся в некую базарную привычность. Но эта привычность теперь была такой свежей и ясной, как глаза Подруги. А воспоминания о бархате, как мурчание Кота.
Сосед улыбался. Гном улыбнуся в ответ и вернул ему чашку.
- Спасибо, - сказал Гном. - молоко сегодня необычное. В чем прикол?
- А это всё пыльца малухонов с поля за холмами. Сейчас пора цветения.
- Хэй! - послышался голос Деда за спиной. - вы Подругу видели?
- Она где-то рядом.. - сказал Гном и поискал ее глазами среди людей.
Но рядом ее не было. И на базаре тоже. Она имела свойство вот так исчезать временами. Гном и Дядюшка Пемзя обычно этого не замечали. А ее появление было для них просто приятным сюрпризом. А Дед всё замечал, ждал, и встречал ее - такое было свойство у Деда.
Он обрел это свойство в Кесраикнах, когда встретил там Подругу. Очевидно, что она Кесраикнянка, но имеет более глубокие истоки. Из каких точно мест она, никто не знает, даже Дед. Ему не интересно это. А Гном однажды поинтересовался у нее об этом, но она не рассказала.
Рассказала только о Кесраикнах. Что живет там давно еще со времен бродяг. Когда бродяги оседали и образовывали Кесраикны, она уже была там. И Дед был бродягой, но в Кесраикнах осел позднее. Он был одним из последних бродяг в той округе. Кесраикны тогда расцвели во всей своей полноте с первым Большим праздником - тогда Дед и остался в Кесраикнах. Пришел на праздник, встретил там ее, она назвалась Подругой. Они плясали. И Деду бродить уже не хотелось. Потом он в Рогихикны перешел вместе с Гномом. Подруга пошла с ними. Стала жить с Дедом в Рогихикнах. Но временами исчезала. Так и по сей день.
Дядюшке Пемзе птицы открыли почти всю полноту этой картины. Подруга в действительности и создала Кесраикны. А Кот образовал Рогихикны.
Кот и Подруга проистекают из иного пространства, как и Дядюшка. Но Дядюшка из Рышняпии, а, вот, откуда взялись Кот и Подруга, птицы не показали. Песни птиц перекатывались, но ни во что конкретное не сливались. Ни о чем заливались. Это приближалось совсем иное измерение песни, звука... Которое Дядюшка Пемзя еще не мог воспринимать, как ему тогда показалось. Но его мембраны были достаточно "гибкими". И Дядюшка выстраивал новые мембранные структуры, что бы воспринимать новые вибрации птиц. Новые вибрации появлялись. Это было великолепно, странно, необычно. Это было для Дядюшки открытием. Находя новые измерения, он настраивает мембраны, и входит в эти новые "миры", но в этих мирах даже нет намёка на Подругу и Кота. Птицы играючи завели Дядюшку Пемзю в эти "леса". И здесь были только следы Гнома. И нити.
Нити скатывались в клубок. А клубок и был этим Гномом. Дядюшка Пемзя увидел как бы Гнома из другого измерения. И даже мог подключится к нитям, по которым неслись сигналы. Он подключился и услышал тех же птиц. Просто содеражние было другое. Это было Гномье содержание, и птицы его содержали. Содержание не интересовало Дядюшку Пемзю. У него отсутствовал интерес. Интерес всего лишь являлся содержанием этого хитросплетенного клубка под названием Гном. То есть, сам клубок интересовался чем-то. А Дядюшка Пемзя без интереса искал истинную песню Кота и Подруги. Это и был тот зов, что привел его в мир Гнома. Гном тоже слышал этот зов, но у него был интерес.
Кот мурчал, и за этим мурчанием скрывалась та самая тайна, которая отражалась в глазах Подруги. Кот смотрел в ее глаза, и мурчал. А Подруга гладила его. Это всё, что Дядюшка увидел на этот момент. Это выглядит так красиво и таинственно. И птицы при этом замолкают. Остается только затухающее эхо птичьих песен, и мурчание Кота.