Камни

В этом поле лежали камни. И положил их туда Гном когда-то. Травы шелестели, отцветали...
Иногда Дядюшка проходил мимо камней и уходил в лес. В лесу он садился на бревно и слушал птиц.
Гном иногда навещал камни в поле. Смотрел на них.
Дед наблюдал за ними из далека. Он сидел на диване, что стоял на веранде, которая выходила в сад. А сад выходил в поле. А в поле выходил Гном...
Сначала Дядюшка Пемзя вышел в поле, потом Гном. Они разминулись. Дядюшка уже был в лесу, а Гном еще только выходил из сада.
Дед сидел на диване и попивал сок. Было тепло. Это была теплая осень, которая еще потом отголосками возникала в деревне, когда наступили холода. Это дивное эхо наполняло Гнома и Дядюшку теплом и радостью. И Гном вспоминал о камнях.
И вот, настал момент этого воспоминания. Существо Гнома наполнялось теплыми потоками. Камни уже давали о себе знать. Но они теперь были под толстым слоем снега. А Гном был в доме. И дом был в нём. Гном закрыл глаза, и почувствовал камни. Снежное одеяло накрывало их, и вокруг тишина. Только звезды мерцают.
А Гнома накрывало пледом. И дрова потрескивали в печке... Где-то в этой комнате был Дядюшка, может быть он сидел на другом кресле и тоже слушал как трещат дрова.
Гном попивал чай, и покусывал печенье, что принёс ему Дед.
А Дед уже спал. За окном ведь стемнело. Огонь затухал, и горячие угольки грели Гнома, Пемзю и Деда оставшуюся ночь. Так и остались они на своих местах. Кот замурчал, и эти вибрации растекались по деревне. Поэтому все остались на своих местах, и слушали вибрации.
Кот любил мурчать зимой особенно. Он лежал на своей печке, грелся, и мурчал. Мурчал на всю деревню. И все слушали. Даже камни Гнома не остались в стороне этого мурчания. Гном чувствовал камни, а камни чувствовали мурчание.
А весной, когда сошли снега, Дядюшка выходил из сада в поле и уходил в лес, потом за ним выходил Гном.
Шел Гном к камням. А камней уже не оказалось в поле. Исчезли. И не к чему было идти. В итоге он ни к чему не пришел. Ничего в этом поле не было, кроме трав и цветов. Было только колесо, старое, которое когда-то Дядюшка Пемзя закатил. Но больше никто этого колеса не видел.
И Гном пошел на базар. Пришел туда, а ничего ему не хотелось сегодня на базаре. А было всего чего. Даже всякие камни были, разноцветные. Гном просто смотрел на них. Он вспомнил, как Дед их собирал когда-то. Много разноцветных камней он собрал, потом раздал людям на базаре, и пел песни о камнях. Теперь эти камни лежали в ларьке у Жижагундо. Как они там все оказались, было непонятно. Гнома это заинтересовало. И он подошел к Жижагундо и спросил:
- Как эти разноцветные камни оказались у тебя?
- Я приносил вещи на базар, и овощи. Люди брали, и оставляли камни.
Гном почесал бороду.
- Это что-то мне напоминает... - задумчиво сказал он.
- Теперь ни у кого камней нет, и хорошо, - продолжал Жижагундо. - а то, знаешь ли, камнями не наешься и не напьешься. Дерево из них не вырастет. А так хоть, кто-то да принесет картошку или штаны, или еще что-нибудь... Всегда что-то да и пригодится.
- Ну, они хоть разноцветные, - сказал Гном.
- Да. Но никто их не берет.
- Ну, пусть лежат, - сказал Гном. - мне они тоже не нужны.
- И мне, - сказал Жижагундо.
Так и остались эти камни в ларьке, в большом стеклянном сосуде. Украшали стойку. И любой человек приходил, что-то выбирал из вещей и овощей, и любовался камнями.

Жижагундо

В этом значении продолжения растягиваемых слов изо дня в день он попивал чай, и звали его Гном. В том понимании значения, которое растягивалось до понимания непонятного олицетворения, в лице которого сияла улыбка с бородой, и его звали Дядюшка Пемзя.

Только ее никак не звали, и она была подругой, и жила у Деда. И Дед считал ее своей подругой. Но она ничего не считала. Она приходила и уходила. Приходила, и пекла вкусные печенья. Дед их любил.

Дядюшка Пемзя улыбался, а Гном нет, в тот день, когда его тапок порвался. Сам же Гном не был расстроен, но улыбаться ему не хотелось.

• Чего ты улыбаешься? - сказал он.
• Я не знаю, - сказал Дядюшка Пемзя.
• Зато я знаю, - сказал Дед.
• Что ты знаешь? - поинтересовался Гном.
• Я знаю его улыбку.
• Как ты ее можешь знать? Она же не несет никаких знаний?
• Никак… - коротоко сказала Дед, опустив глаза и рассматривая ковёр Гнома. - Да, она не несет слов или значений. Она несет ...печенье.

И тут Дед сам захихикал, и далее сотрясался со смеху. Этот довольно продолжительный смех заразил Гнома, и Гном заулыбался. Дядюшка Пемзя уже давно расплывался, но спокойно сидел на своем кресле положив ногу на ногу, держал чашку с чаем и смотрел.

Когда Гном и Дед перестали содрогаться от смеховых выдохов, Гном вспомнил про тапок. Тапок был порван. И Гном решил сходить за клеем на базар.

• А может мне сходить за клеем? - озвучил свое решение Гном этой медленной фразой, которая мягко нарушила тишину дома Гнома.

Дед на этот счет промолчал. А Дядюшка Пемзя захлюпал чаем. И Гном одел ботинки, и пошел на базар. Дед и Дядюшка остались дома, допивали чай. Растягивали удовольствие. Так растянули, что потеряли само удовольствие. Хоть там и было какое-то время. Время которое само измеряло себя. Некая цикличность и простота, в которой находилось печенье. И она заполняла весь дом. Дом был в ней, и сад, и поле.. И никак ее не звали.

Гном пришел на базар, но клей не нашел. Тогда он стал искать новые тапки. Они нашлись в ларьке Жижагундо.

• Эй, почем тапки? - окликнул его Гном.
• Два яблока, - сказал Жижагундо.
• Хорошо, - сказал Гном, и пошел за яблоками.

Пришел в сад, сорвал с ветки яблоки и вернулся на базар. А Жижагундо уже не было. Гном подошел к Макару и спросил про Жижагундо. Но Макар не знал, где он. Гном в растерянности почесал бороду.

"Блин, тапок порвался, клея нет, Жижагундо нет." А новые тапки лежали в ларьке без присмотра. Гном взял, и положил яблоки рядом с тапками, а тапки взял себе. И пошел домой. А по дороге думал о Жижагундо.

Пришел Гном в дом, сел в кресло. Дядюшка Пемзя и Дед по прежнему сидели на своих креслах. Гном неторопливо снял ботинки, одел новые тапки, прошелся по ковру. Ему понравились эти тапки. И они, будто, излучали тепло, добро, и лёгкость. Гному стало хорошо. Он сел в кресло. А когда он садился в него, в голове промелькнула мысль о Жижагундо:

"Может, надо было оставить записку.."

Гном устроился в кресле, но все еще думал: "А вдруг он передумал?"

"Да, какая записка? У меня же не было карандаша.."

Тишина дома обволакивала кресла, тапки… Ковер плавно сочетался с этой тишиной и увлекал своим рисунком. Внимание некоторое время внимало этот рисунок. И глубина его проникала во внимание, извивалась из мельчайшего семени, ветвилась. И в каждой ветви были цветы. И в каждом цветке был свой аромат. В этом нет запаха, и вкуса. Ковер Гнома был вселенной обновляемых безымянных чувств. Это было нечто утонченное, воспринимаемое. Всё это было в невесомом океане, где нет видимых признаков даже самой невесомости. И как слово "невесомость", так и другие слова здесь теряли свое значение. Но всё еще кому-то хотелось придумать новые знаки и символы, может быть для того, чтобы обновить старые… И описать эти новые чувства и ароматы.

Дед чихнул, и Гном "вынырнул" из ковра, и его внимание привычно заполнило комнату. Дядюшка Пемзя присутствовал здесь, как наблюдатель, и слегка улыбался. Дед шмыгнул носом. А Гном посмотрел на свои новые тапки, вспомнил про Жижагундо и пошел на базар.

Встретил там Жижагундо, он был в ларьке, сидел на стуле и ел яблоки. Он заметил Гнома, и улыбнулся. Гном помахал ему рукой. Подошел к нему…

• Ну, как тапки? - спросил Жижагундо.
• Хорошие! - сказал Гном.
• Эти тапки мне подарил Дед…
• Правда? - удивился Гном. - Дед у меня дома сейчас, пьет чай с Дядюшкой Пемзей.
• Как чай? - спросил Жижагундо.
• Хороший! - сказал Гном. - по рецепту Дядюшки Пемзи.
• Да, я пробовал его чаи по праздникам, здесь на базаре…

Гном и Жижагундо одновременно вспомнили вкус  чая и наполнились тихим благоговением.

Базар шевелился. Люди ходили, бродили, брали, уносили, приносили… Гном стоял у ларька, Жижагундо в ларьке.

А тапки Гнома ждали его дома. Дед допил чай и вышел из дома Гнома. А Дядюшка Пемзя взобрался на чердак.

На чередаке Дядюшка Пемзя открыл люк на крышу и вылез наружу. Он находился на крыше навеса дома. Прошелся несколькими шагами и спрыгнул вниз, пошел в сад, и лёг на гамак.